Шельдешов Э.М.

Шельдешова С.А.

ИСТОРИЯ И ИСТОРИКИ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА В 20-30 ГГ. XX В.


 

Вряд ли кто-нибудь из историков Дальнего Востока станет сегодня отрицать необходимость критического переосмысления историографического наследия прошлого. Нужен научный анализ трудов по истории Дальнего Востока, Гражданской войны и др. Но не только. Много полезного могли бы дать сведения о самих историках, стоявших у истоков исторической науки на Дальнем Востоке, их самоотверженной работе, ошибках и заблуждениях.


Об историках, работавших в центральных научно-исторических учреждениях и известных на всю страну, написано довольно много библиографических очерков. И тем не менее, при всем множестве подобных работ, в последнее время все чаще звучат призывы продолжать эту линию. Так, на встрече читателей с редакцией журнала «Отечественная история», состоявшейся осенью 1999 г. в Московском педагогическом государственном университете, проф. В.П. Попов рекомендовал «чаще помещать в журнале биографии российских ученых, раскрывающие их научный метод» (1). Вполне определенно на этот счет высказался и старший научный сотрудник Института российской истории РАН С.В. Журавлев, который писал: «Одним из самых перспективных направлений социальной истории, а также в известном смысле - важным инструментом исследования истории XX века, остается биографическая история».


Понятно, что это относится и к Дальнему Востоку. К сожалению, мы до сих пор мало знаем о своих дальневосточных историках: А.П. Шурыгине, В.П. Голионко, С.А. Цыпкине, А. Лазареве, С. Булыгине и др. Именно они, работая в 20-30 гг. в различных научно-исторических учреждениях, краевых архивах, собрали огромный документальный мемуарный материал, послуживший в дальнейшем основой для разработки различных проблем истории Дальнего Востока. Помимо накопления источниковой базы эти историки проделали большую научно-публикаторскую работу, занимались популяризацией исторических знаний, охраной памятников истории в крае. Объектом изучения должны стать сами историки, их творческие лаборатории, их подготовительные материалы, а не только конечная продукция. Эти материалы, в том числе многочисленные рецензии на исторические труды, не всегда ранее доступные исследователям, могут иной раз сформировать куда более правильные представления о том, как писалась история российского Дальнего Востока, история Гражданской войны, какие направления в науке утверждались, какие в силу обстоятельств замалчивались или попросту отвергались.


Мы полностью солидарны и с мнением С.В. Журавлева, заявившего, что «нам нужна источнико-ориентированная биографическая история». Нужны серьезные архивные изыскания. Между тем, на историческом фронте сегодня можно наблюдать парадоксальную картину. В советское время, когда многие архивные документы находились за семью печатями, историки шли в архив и что-то там находили. Сегодня, при настежь открытых архивах и отсутствии официальной цензуры, архивные документы не часто присутствуют в исторических работах. Возможно, причина тому в крайне низкой зарплате вузовских преподавателей, которые, борясь за выживание, часто совместительствуют в нескольких вузах, и на архивы у них не остается времени. Появилась даже теория, что, мол, современная историческая наука делится на традиционную, тяготеющую к фактам, документам и концептуальную, тяготеющую больше к теории. А разве это не ветви одного дерева? Не может быть чисто «документированной» истории, равно как и не может быть чисто концептуальной истории.


Вот наглядный пример, свидетельствующий о важности «неточниково-ориентированной биографической истории». В подготовительных материалах к гаданию воспоминаний дальневосточного историка А.К. Флегонтова о партизанском движении в годы Гражданской войны содержалась найденная нами любопытная рецензия П.П. Постышева. В ответ на суровую классовую оценку партизанского движения на Дальнем Востоке, в которой воспоминатель обнаружил «мелкобуржуазность», «контрреволюционные элементы» и даже «бандитизм», П.П. Постышев писал: «Тов. Флегонтов, очевидно, не понял массового партизанского движения. Это ведь не такое организованное движение, к которому можно подойти с определенной меркой и оценкой. Были в отрядах и кулаки, и люмпен-пролетарии, и выходцы из мелкобуржуазной среды... Одни шли драться за Советскую власть, другие против японцев - за Россию» (3). В другом месте П.П. Постышев выразился еще точнее, прямо-таки языком современного историка: «Конечно, история любит объективность....но объективность Флегонтова очень узка» (4). Это написано в 1934 г. Сегодня у историков преобладает более широкий, чем классовый, методологический подход к оценке гражданской войны, партизанского движения, т.е. подход фактически П.П. Постышева. Так, собственно архивный документ помогает найти какую-то оригинальную для 20-30 гг. концептуальную установку, которую разделяла, конечно же, небольшая часть историков, но основная их часть не смогла в те годы освободиться от идеологических схем и пошла по пути безудержной политизации исторической науки. Не углубляясь дальше в поворот этой темы, хотели бы только поставить вопрос: а сегодня историческая наука разве не подвергается политической конъюнктуре «сверху» как будто особого давления и нет, а конъюнктурных оценок исторических событий и личностей предостаточно. Умерший совсем недавно писатель Вадим Кожинов незадолго до смерти призывал всех любить не общественный строй, а Россию. Наверное, этот призыв относится и к историкам, можно даже сказать - прежде всего к историкам.

 



[1] Отечественная история.  2000.  № 4. C.2I3.
[2] Отечественная история.  2000.  № 3. С.87.
[3] Так же. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 604. Л. 99.
[4] Так же. Ф, П-44. Оп. 1. Д, 170. Л. 59.

 

Designed by Семченко Павел, ИС-41