Кудинова Н.Т.

К ВОПРОСУ О ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ РАМКАХ  РЕВОЛЮЦИИ 1917 Г. В РОССИИ


 

Общепринятая до недавнего времени в отечественной историографии хронология и периодизация революции 1917 г. сложилась в ходе разработки концепции "перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую". При этом последовавшие после Октябрьского переворота и "триумфального шествия" Советской власти события, связанные с гражданской войной, как правило, выносились за рамки революции и трактовались в советской историографии как "защита завоеваний пролетарской (или социалистической) революции". В зарубежной историографии, а также в ряде публикаций современных отечественных авторов представлена и другая точка зрения, трактующая события гражданской войны как борьбу против "большевистской диктатуры". Совершенно очевидно, что и в том и в другом случае исследователи подходят к оценке послеоктябрьских событий с позиций различных противоборствующих сторон (по сути дела, следуют принципу "партийности"). Если оставаться на позициях такого подхода, то прийти к однозначной трактовке послеоктябрьских событий в принципе невозможно. Однако, как представляется, обе точки зрения могут быть сведены к единому знаменателю, если отказаться от односторонней (т.е. с позиции лишь одной из конфликтующих сторон) оценки событий гражданской войны и рассматривать их как продолжение борьбы за власть в условиях новой расстановки классовых и политических сил. В таком случае хронологические рамки революции 1917 г. должны включать в себя и период гражданской войны в России. Подобная точка зрения была высказана в отечественной историографии [1], однако она не получила широкого признания.

Неоднозначность суждений по данному вопросу свидетельствует в первую очередь о неразработанности критериев периодизации революции как исторического феномена.

Следует заметить, что вопрос о хронологических рамках и периодизации революционных событий 1917 г. в России не раз поднимался в рамках советской историографии 20-80-х гг.[2] При этом к его трактовке исследователи подходили с учетом решения политических и социально-экономических задач буржуазно-демократической и социалистической революций, которые представлены в концепциях советских авторов как революции "межформационные". Представляется, однако, что при дальнейшем обсуждении этого вопроса следует отказаться от трактовки революции 1917 г. как революции "межформационной", а рассматривать ее как революцию "политическую", основным содержанием которой является борьба за власть. В таком случае определение хронологических рамок революции следует увязывать с решением вопроса о власти. Под последним следует понимать способность новой правящей группы (или "элиты") обеспечить социальную стабильность в стране.

С этой точки зрения основной вопрос Русской революции - вопрос о власти - не был решен ни в феврале ни в октябре 1917 г. Свержение самодержавия и его правительства лишь поставило этот вопрос, В послефевральский период его решение было увязано с созывом Учредительного собрания (если учитывать, что этот лозунг поддерживали все политические партии и он всячески внедрялся в массы). После Октябрьского переворота этот же вопрос решался уже в ходе гражданской войны, в которую оказались вовлечены все политические партии и массы. Говорить об окончательном решении вопроса о власти в стране можно лишь в связи с завершением гражданской войны и переходом к нэпу, когда большевикам (провозгласившим диктатуру пролетариата и установление Советской власти) уже не противостояли серьезные политические противники, которые могли бы претендовать на власть (как это было в 1917-1920 гг.). Основные политические противники большевиков в лице различных политических организаций и партий, офицерства и т.п. потерпели полное поражение в ходе гражданской войны. Что касается масс, то они уже не проявляли политической активности в широком масштабе, хотя в 1921-1922 гг. были антиправительственные. т.е. антибольшевистские, волнения. Однако в целом введение нэпа "умиротворило" крестьян, тем самым была обеспечена лояльность крестьян по отношению к большевистскому правительству.

Таким образом, если исходить из предложенного критерия, то хронологические рамки Русской революции следует датировать периодом с февраля 1917 г. по март 1921 г. И здесь важно подчеркнуть, что пересмотр хронологических рамок позволяет обозначить новые аспекты в изучении традиционных для нашей историографии проблем. При этом появляется возможность выявить степень аргументированности основных положений и выводов, представленных в различных концепциях Русской революции и по-новому подойти к решению спорных вопросов. Одной из таких дискуссионных проблем, например, по-прежнему остается трактовка роли крестьянства в революции.

Расширение хронологических рамок революции, в частности, позволяет сравнить настроение и позицию крестьянства как в период правления Временного правительства, так и после прихода к власти большевиков. Здесь важно подчеркнуть, что и в том и в другом случае имели место антиправительственные выступления крестьян. При этом следует иметь в виду, если при Временном правительстве эти выступления носили локальный характер, то при большевиках, наряду с традиционными волнениями в деревне, крестьяне открыто взялись за оружие, составив массовую опору белого движения. С учетом этого вывод о том, что успех большевиков в октябре 1917 г. стал возможен благодаря поддержке их со стороны крестьянства, представляется не вполне обоснованным. Если при этом не отрицать того факта, что недовольство крестьян большевистским правлением во многом было обусловлено действиями продотрядов, а в годы гражданской войны рабочие, в отличие от крестьян, поддержали большевиков, то есть основание утверждать о расколе или противоречиях между рабочими и крестьянами, равно как и о конфликте между городом и деревней. Такой вывод свидетельствует скорее в пользу концепции "автономных потоков" и, во всяком случае, ставит под сомнение тезис советской историографии о "союзе рабочего класса и крестьянства" и о "гегемонии пролетариата".

Важно подчеркнуть также, что с расширением хронологических рамок революции 1917 г. у историков появляются новые возможности для всестороннего исследования проблем, связанных с утверждением большевистской власти в России. Как правило, успех большевиков в октябре 1917 г. исследователи пытаются объяснить через призму противоборства между Временным правительством и партией большевиков в послефевральский период. Однако понять причины полного банкротства Временного правительства можно, на наш взгляд, и в рамках поиска ответа на вопрос, почему большевикам удалось удержать власть? Речь в данном случае идет о сопоставлении деятельности Временного правительства, с одной стороны, и Советского правительства, с другой, с учетом как внутренних (социальных, экономических и политических), так и внешних условий, в которых осуществлялась их деятельность. В этой связи следует отметить, что обоим правительствам (которые были образованы как временные органы власти с формулировкой "впредь до созыва Учредительного собрания") пришлось действовать в весьма схожей ситуации, хотя нельзя не учитывать, что большевики и их правительство после прихода к власти столкнулось с гораздо большими трудностями, чем это выпало на долю Временного правительства.

Прежде всего, и Временное правительство и Совнарком оказались у власти, когда страна была втянута в войну. Однако, если Временное правительство могло рассчитывать на поддержку союзников России, то против большевистского правительства выступили не только Германия, но и страны Антанты. Нередко при оценке результатов деятельности Временного правительства высказывается мнение, согласно которому оно не могло успешно осуществлять свою политику из-за противодействия со стороны Советов. В этой связи следует заметить, что если Временному правительству пришлось считаться с Советами, которые по сути своей представляли своеобразную оппозицию правительству, то и Совнарком, который возглавил В.И.Ленин, должен был искать общий язык с ВЦИК, который отнюдь не был большевистским. Важно обратить внимание и на тот факт, что большевикам, как и Временному правительству пришлось столкнуться с решением сложнейших социально-экономических проблем (разруха, голод, развал транспорта, рост цен, резкое падение жизненного уровня населения). Более того, экономическое положение в стране к моменту прихода большевиков значительно ухудшилась по сравнению с ситуацией в феврале 1917 г. и продолжало ухудшаться (как уже следствие гражданской войны). По сути дела, нерешенность всех этих проблем, по мнению многих историков, и определила участь Временного правительства. Однако в данном случае следует иметь в виду, что шаги, которые предпринимали большевики по решению всех этих проблем имели, как отмечено в ряде современных публикаций, много общего с политикой Временного правительства. Здесь и возникает вопрос: почему же большевикам удалось все-таки удержать власть?

Представляется, что ответ на этот вопрос лежит не в плоскости рассуждений о "тоталитаризме" большевиков, а в области всесторонней разработки такой проблемы как "массы и власть" в революционный период. Эта проблема только начинает разрабатываться в отечественной историографии. К ее исследованию многие авторы пытаются подойти через постановку вопроса об "исторических шансах представительной демократии" в России. В рамках такого подхода в качестве решающего фактора в развитии Русской революции нередко выступает либо "низкий уровень политической культуры" масс (которые по причине своей политической "отсталости" не восприняли идеи "представительной демократии"), либо так называемый "конфронтационный тип политической культуры" (который исключал возможность политического диалога и компромиссных соглашений в ходе революции). Однако, на наш взгляд, при объяснении логики развития Русской революции и ее итогов в первую очередь следует учитывать наличие существенных расхождений в социальных ожиданиях, которые различные классы и слои населения связывали с крахом самодержавия в России. Представляется, что именно этот фактор во многом определял позицию и поведение масс на разных этапах развития революции, характер взаимоотношения между различными классами и социальными группами, равно как и их отношение к основным политическим партиям и к официальной власти. По сути дела, выделенный фактор выступает на первый план в рамках классового подхода, который ориентирует исследователя на "точный анализ тех различных интересов различных классов, которые сходятся на известных, определенных, ограниченных общих задачах" [3]. Важно подчеркнуть, что при такой направленности исследований в рамках советской историографии были сформулированы положения и выводы, многие из которых нашли свое подтверждение в работах зарубежных историков-"ревизионистов" и которые следует учитывать при дальнейшей разработке истории Русской революции.

В целом, как представляется, без решения вопроса о хронологических рамках революции (а также вопроса о ее названии) невозможно четко определиться с тематикой дальнейших исследований по истории революционных событий 1917 г. в России. Трудности могут возникнут уже на уровне формулировки темы. Однако более важным, на наш взгляд, является то обстоятельство, что пересмотр хронологических рамок революции, равно как и отказ от противопоставления Февраля Октябрю, позволяет обозначить новые аспекты в изучении традиционных исследовательских проблем и открывает возможность для постановки и разработки новой тематики.

 



[1] См.: Россия 1917 год: Выбор исторического пути. М., 1989. С. 106.
[2 ] См., например: Найденов М.Е. Ленинская периодизация истории Великой Октябрьской социалистической революции // История СССР. 1963. № 6. С. 3-18; Бурганов А.Х. К вопросу о периодизации истории Великой Октябрьской социалистической революции // История СССР. 1964. № 3. С. 3-16; Россия 1917
год: Выбор исторического пути. С. 23, 100, 105.
[3] Ленин В.И. К вопросу об общенациональной революции // Полн. собр. соч. Т. 15. С. 276.

 

Designed by Семченко Павел, ИС-41